Ph. by Laura Buckley

Жильбер сидел у окна и смотрел на прохожих в калейдоскоп. Прохожие сливались в причудливые фигуры: одно тело — восемь ног, одна пара рук на два тела, одна голова на двоих…

– Одна голова хорошо, а две — лучше.– Протяжно изрек Жильбер.

– Что-что?– Спросил женский голос за его спиной.

– А две — лучше.– Еще раз повторил Жильбер.– Так-так… Одна нога — тут, другая — там…

– А?

– Руки-крюки…

– Так, дорогой. А ну, свою трубу подзорную откладывай! Сколько можно считать ворон?! У меня уже шею от сквозняка тянет!

– А ты дверь тогда закрой. И не ворон. А людей. А сколько можно, сейчас посчитаю.

Жильбер согнулся вправо и что-то вытащил из-под батареи. Он начал клацать пальцами по колечкам на стальных прутиках, гонять из то вправо, то в лево:

– Пять да пять, да тридцать восемь…

– Любовь моя, положи на место тренажер от плоскостопия. Это не счеты.

– От плоскостопия!

Жильбер сорвался с места, стул с грохотом рухнул на паркет. И не успел женский голос сказать: “Ах!”, как Жильбер уже сидел в своей мастерской, катая пластилин в своих больших ладонях…

***

– Милый, ты тут?– Спросил женский голос и тонкая точеная ручка толкнула дверь в мастерскую скульптора.

– Руки, ноги, одна голова…– Тихо шептала Она, укладывая инструменты на свои места.– Ищет все… Тело идеальное… С калейдоскопом извращается… А я — убирай! Муза, говорил, моя…

И вдруг Она умолкла: на невысоком постаменте стояла точная копия Музы скульптора, только ростом с кошку. А под постаментом на грязном полу спал Жильбер. Раскинув руки, улыбаясь и шлепая губами.

– Что-что, милый?

– Одна голова хорошо, а две — лучше.

Сочиняю истории. Живу жизнь.