Ph. by Unknown

Юлий полулежал на полу в мягких бархатных подушках. Ему очень повезло с квартирой: зимой в ней было тепло и сухо, а летом — прохладно, словно ты заскочил в бабушкин склеп с закатками и соленьями.

Шар раскаленного солнца уже закатился за соседние дома и выплескивал на небо из-за них абрикосовый закат. Юлий крутил в аристократичных пальцах бокал с огуречной водичкой. Второй рукой он потянулся к волосам и хрустнул стебельком венка, который он сам себе сплел где-то час назад. Он ожесточенно искал чай на кухне, потому что знал: чай охлаждает и сушит. Но нашел только лавровые ветки и огурец.

Дурачком Юлий не был и приспособил огурец в свой вечерний тоник. А так как напиток получился очень сносным и утоляющим жажду, лавровый венок был тут же сплетен себе в награду. Оторванный листочек Юлий решил пожевать и после решить, стоит ли им украсить огуречный эликсир.

– Не стоит.– Ответил себе Юлий.– Лаврушки на мне достаточно.

Зной отступил. Более того, Юлий даже подмерз и накинул на плечо плед. С венком получился Цезарь.

Юлий стоял с бокалом огуречной жидкости в лавровом венке и пледе через плечо у зеркала и смотрел в свои глаза. Между его глазами и глазами его отражения установилась какая-то особенная связь. Юлий ее прямо чувствовал. Он вспомнил свои римские каникулы и то, каким несчастным он был тогда: его обокрали, он ночевал под кустами, сидя на бордюре, в свою последнюю ночь отпуска, вместо того, чтобы кутить, сливать остатки отпускных и угощать случайных незнакомцев вином.

А вот сейчас Юлий выглядел счастливым: в пледе, лавровом венке, с огуречной водой у себя дома. В городе, с которым роман закончился еще в студенчестве, но который съел от себя ключи, чтобы Юлий не уехал.

Юлий и не уехал. И был счастлив. Как сам только что понял.

Сочиняю истории. Живу жизнь.